Очерк истории греческой философии

Школа атомистов

Формула успеха, или Философия жизни эффективного человека
Публичная философия
Очерки по философии в США. XX век
Аналитическая политическая философия
Введение в классическую философию
Основателем школы атомистов был Левкипп, современник Анаксагора и Эмпедокла; однако, время его жизни не может быть установлено, точнее Феофраст называет его учеником Парменида, но не знает, происходил ли он из Милета или из Элей.

Сочинения, из которых Аристотель и Феофраст сообщают сведения об его учениях — («Великое устройство») и («о разуме») — позднее, по-видимому, находились в обращении в составе сочинений Демокрита. Этот знаменитый философ и естествоиспытатель, гражданин Абдер, был, согласно своему собственному свидетельству (Diog. IX, 41), ещё молод, когда Анаксагор был уже стариком; но сомнительно, чтобы он был ровно на 40 лет моложе последнего и родился, следовательно, 460 г., как это принимал Аполлодор; Фрасилл относил его рождение 470/69 до P. X., быть может, на основании одного места у Аристотеля, которое уже в древности толковалось в том смысле, будто Аристотель признал Демокрита моложе Сократа.

Его любознательность увлекла его, как сообщает позднейшее свидетельство, в путешествия по Египту и Вавилонии; у нас нет сведений о том, относится ли также к эпохе, которую он провёл на чужбине, его общение с Левкиппом, учеником которого он был согласно сообщению Аристотеля и Феофраста; вероятнее всего, что он, как и Протагор, находился в общении с Левкиппом в Абдерах.

Кроме него, Демокрит знал и других, современных ему и более старых философов; и он был вообще первым учёным и естествоиспытателем своего времени. Диодор, вероятно на основании указаний Аполлодора, сообщает, что он дожил до 90 лет, другие говорят, что он достиг столетнего и даже ещё большего возраста. Из его сочинений сохранились многочисленные отрывки, из которых однако трудно выделить подложное — в особенности в моральных изречениях.

Атомистическую теорию надлежит признать в существенных её чертах созданием Левкиппа, тогда как приложение её ко всем областям естествознания было преимущественно делом его ученика. Левкипп был вместе с Парменидом убеждён в невозможности абсолютного возникновения и (уничтожения, но он не хотел отрицать множественности бытия, движения, возникновения и уничтожения сложных вещей; и так как все это, как показал Парменид, немыслимо без не-сущего, то он утверждал, что не-сущее существует так же, как и сущее.

Сущее же (по Пармениду) есть наполняющее пространство, полное, а не-сущее — пустое. Согласно этому, Левкипп и Демокрит обозначали, как главные составные части всех вещей, заполненное и пустое; но чтобы иметь возможность отсюда объяснить явления, они мыслили заполненное разделённым на бесчисленные тельца, которые не могут быть восприняты в отдельности вследствие их мелкости и которые отделены друг от друга пустотой; сами же эти тельца неделимы, потому что они совершенно заполняют часть пространства, которую они занимают, и не имеют в себе пустоты; поэтому они называются атомами (неделимые) или «плотными телами».

Эти атомы обладают совершенно такими же свойствами, как и сущее Парменида, если представить себе последнее расколотым на бесчисленные части и помещенным в пустое пространство; они не возникли и непреходящи, совершенно однородны по своему веществу, различаются только по своей фигуре и величине, и способны лишь на пространственное перемещение, а не на качественное изменение. Поэтому лишь отсюда мы должны объяснять все свойства и изменения вещей.

Так как все атомы состоят из одного вещества, то их вес должен точно соответствовать их величине; поэтому, если сложные тела при одинаковой величине имеют различный вес, то это может проистекать лишь из того, что в одном из них — больше пустых промежутков, чем в другом. Всякое возникновение сложного состоит в сближении разделённых атомов, всякое уничтожение — в разделении связанных атомов; и точно так же все виды изменения сводимы отчасти на эти процессы, отчасти на изменения в положении и порядке атомов.

Всякое влияние вещей друг на друга есть механическое воздействие через давление и толчок: всякое действие на расстояние (как между магнитом и железом, или между светом и глазом) определяется истечениями. Все свойства вещей основаны на фигуре, величине, положении и порядке их атомов; чувственные качества, которые мы им приписываем, выражают (уже по мнению Левкиппа) лишь способ, как вещи действуют на наши чувства: («условна сладкое и горькое, тёплое и холодное, окрашенное, подлинны же атомы и пустота»).

В силу своей тяжести все атомы от века движутся вниз в бесконечном пространстве; но при этом, как думали атомисты, более крупные атомы, будучи тяжелее, должны были падать быстрее, чем более мелкие и лёгкие; поэтому они наталкиваются на последние и оттесняют их кверху, и из противоположности этих двух движений — столкновения атомов и отскакивания их — возникает вихревое движение.

С помощью последнего, с одной стороны, сводятся воедино однородные атомы; с другой стороны, через смешение разнородных атомов образуются отдельные, замкнутые вовне комплексы атомов, или миры. Так как движение не имеет начала, а масса атомов и пустое пространство не имеет границ, то от века должно было существовать бесчисленное множество таких миров, которые находятся в самых многообразных состояниях и имеют самые различные формы. Мир, к которому мы принадлежим, образует лишь один из этих бесчисленных миров.

Догадки Демокрита о возникновении мира, об образовании звёзд в воздухе, об их постепенном высыхании и возгорании и т. д., соответствуют его общим предпосылкам. Землю Левкипп и Демокрит вместе с Анаксименом представляют себе как круглую плиту, витающую в воздухе. Звёзды, из которых две наибольших — Солнце и Луна — вошли в нашу мировую систему лишь после своего возникновения и двигались до склонения земной оси в горизонтально-боковом движении вокруг Земли.

Из четырёх элементов, согласно Демокриту, огонь состоит из круглых, гладких и мелких атомов, в остальных же смешаны атомы различного вида.

Из земной тины возникли органические существа, которые Демокрит, по-видимому, изучал с большим вниманием; но особенно подробно он занимался человеком, и если уже телесное строение человека есть для него предмет величайшего изумления, то он ещё большую ценность придаёт душе и духовной жизни. Правда, и душу он может признать только чем-то телесным; она состоит из тонких, гладких и круглых атомов, т. е. из огня, который распределён по всему телу, и через посредство дыхания частью удерживается от истечения наружу, частью черпается из воздуха; но отдельные душевные деятельности имеют местопребывание в отдельных органах. После смерти душевные атомы рассеиваются.

Тем не менее, душа есть самое благородное и божественное в человеке, и во всех остальных вещах также есть столько души и разума, сколько в них содержится теплового вещества; о воздухе, например, Демокрит говорил, что в нем должно быть много разума и души, так как в противном случае мы не могли бы через вдыхание воспринимать их в себя.

В изменении, которое возбуждают в душе истечения, исходящие от вещей и проникающие через органы чувств, состоит восприятие; зрение, например, возникает (уже по мнению Левкиппа) в силу того, что образы предметов, отделяющиеся от последних, изменяют находящийся перед ними воздух, и этот воздух соприкасается с истечениями наших глаз; причём каждый род атомов воспринимается однородными ему атомами в нас.

В сходном изменении душевного тела состоит и мышление: оно верно, если душа через испытываемые ею движения приводится в надлежащую температуру. Этот материализм, однако, столь же мало мешает Демокриту, как и другим, строго разграничивать восприятие и мышление — «мысль темную» и «мысль подлинную») в отношении их познавательной ценности и ожидать лишь от мышления проникновения в сущность вещей; хотя он и признает, что вещи мы можем познавать лишь через наблюдение.

По всей вероятности, несовершенство чувственного познания есть также главный мотив жалоб Демокрита на неверность и ограниченность нашего знания; нельзя считать его скептиком из-за этого суждения: он решительно возражал против скепсиса Протагора.

И точно так же, как ценность нашего познания, ценность нашей жизни обусловлена возвышением над чувственностью. Наилучше всего возможно более радоваться и возможно менее печалиться; но «эвдемония и какодеония (блаженное и горестное состояние) не обитает ни в золоте, ни стадах, лишь душа есть местожительство демона». Блаженство заключается в спокойствии и душевной (благосостоянии), (гармонии), (неустрашимости), а последняя достижима вернее всего через умеренность вожделений и равномерность жизни.

В этом духе составлены жизненны* предписания Демокрита: они свидетельствуют о большом опыте, тонкой наблюдательности, чистых принципах. Согласно всему, что нам известно, он не пытался научно связать эти предписания со своей физической теорией; и если главная мысль его этики заключается г положении, что счастье человека всецело зависит от его душевного состояния, то нет никаких доказательств того, чтобы он пытался обосновать это суждение какими-либо общими соображениями, подобно тому, например, как Сократ доказывал положение, что добродетель состоит в знании.

Поэтому Аристотель причисляет Демокрита, несмотря на его моральные изречения, о которых, впрочем, он нигде не упоминает, ещё всецело к физикам, и считает, что научная этика возникла лишь с Сократа.

Странное впечатление производит взгляд Демокрита на богов народной веры, хотя в действительности этот взгляд правильно связан с его общим объяснением природы. А именно, хотя он не может разделять эту веру как таковую, но все же ему казалось необходимым объяснить её; и если он и не отвергал при этом допущения, что исключительные явления природы подали повод приписывать их происхождение богам, или что в богах олицетворены некоторые общие понятия, то все же, в силу своего сенсуализма, он искал иного, более реалистического объяснения.

Подобно тому, как народная вера населяла воздушное пространство демонами, так и Демокрит полагал, что в этом пространстве находятся существа человекоподобной формы которые, однако, значительно превосходят человека своими размерами и длительностью своей жизни и которые производят частью полезные, частью вредные действия; образы, исходящие от них и являющиеся человеку во сне или наяву, были признаны богами.

Демокрит пытался также с помощью своего учения об образах и истечениях дать естественное объяснение пророческих снов и влияния дурного глаза; точно так же он полагал, что во внутренностях жертвенных животных можно усмотреть естественные признаки известных событий.

Самая значительная личность из школы Демокрита есть Метродор из Хиоса, который имел своим учителем либо самого Демокрита, либо ученика последнего — Несса.

Соглашаясь в основных чертах своего учения с Демокритом, он в некоторых частных пунктах своего объяснения природы уклонялся от него и выводил из его сенсуализма скептические следствия, причём он, однако, не мог иметь в виду принципиально отрицать возможность знания. Учеником Метродора или его ученика Диогена был Анаксарх, спутник Александра Македонского, обнаруживший большее достоинство в смерти, чем в жизни. С Метродором, быть может, стоит в связи и Навсифан, который ввёл Эпикура в учение Демокрита; впрочем, как говорят, он учился также у скептика Пиррона.